Фото еж и ежиха

Кликните на картинку, чтобы увидеть её в полном размере

Стихи про ежиков Сайт для мам малышей


еж и фото ежиха

2017-10-17 20:50 Живет еж обычно под низко растущими ветвями кустарников, там, где есть опавшие листья и Катя, очень интересная и познавательная статья Вы привели столько познавательных




Если тебе ничего не надо, то я для тебя на всё согласен.


Девушка не блядь, - она просто расслабилась...






Мордобой Если мужа вы застали В спальне с женщиной другой, Бог потом его накажет, А пока что- мордобой! Если у коллеги в Думе Взгляд на вещи не такой, То к консенсусу поможет Путь найти вам мордобой! Если с профи оказался Ты за шахматной доской, Ваши шансы уравняет Аккуратный мордобой! Если нету слов и рвётся Изнутри вас волчий вой, Успокоиться поможет Вам спонтанный мордобой! Ножи, пушки выбрось в воду, Томагавки все зарой, Здесь мы пишем свою оду Лишь про честный мордобой! Твой начальник лютый зверь? Достаёт тебя порой? Тут поможет лишь, поверь, Самый жёсткий мордобой! Если грустно на поминках, Ведь бывает же порой? То поднимет настроенье Всем весёлый мордобой!


Strawberry fields. Когда-то очень давно Паша Краснопольский был моим соседом по даче. Участки принадлежали нашим тещам, мы появились там почти одновременно и сразу подружились. Нас многое связывало: оба приехали в Москву из провинции, рано женились, быстро наплодили детей - через несколько лет на даче пасся уже целый выводок, двое моих и трое Пашкиных. Оба не то чтобы были подкаблучниками, но уважали жен и не отлынивали от семейных обязанностей. В том числе копались на огородах. Мне повезло: моя жена относилась к садоводству без фанатизма, тесть и теща им совсем не интересовались. Так что я работал ровно столько, сколько сам полагал нужным. Малину видно среди крапивы - и хорошо. Паше приходилось туже, на их участке (а участки были старые и большие, по 8 с лишним соток) был засеян буквально каждый клочок. Всю осень варились варенья, закатывались соления и компоты, зимой все это съедалось, несъеденное раздавалось друзьям, и весной цикл начинался сначала. Половину участка занимала самая трудоемкая культура - клубника. С рассвета и до заката Паша полол, рыхлил, поливал, подрезал, окучивал, подкармливал, изредка прерываясь на то, чтобы наколоть дров или шугануть детишек. Вечером, покончив с делами, Пашка частенько заходил ко мне с бутылкой наливки. Выпив, он всегда заводил один и тот же разговор: - Ты не думай, я Любашу люблю и детей тоже, и теща хороший человек. Но больше так не могу. От этих клубничных грядок тошнит уже. Свобода мне нужна, ты понимаешь, свобода! - Да забей ты на огород, как я. Поорут и перестанут. - Да собственно дело не в огороде. Свобода - это... ну как тебе объяснить? Вот представь - прерия... и ты скачешь на коне, в ковбойской шляпе, лассо в руках... и ни одной души до самого горизонта, только твое ранчо где-то вдалеке. Вот это - свобода! А это - тьфу! - и Пашка с ненавистью оглядывался на свой образцово возделанный участок. Шел 85-й год, в Москве начался Всемирный фестиваль молодежи и студентов. На следующее лето Любаша приехала на дачу с детьми и бабушкой, но без Пашки. На расспросы она не отвечала, точнее, отвечала, но в этих ответах было очень много эпитетов и очень мало смысла. Как я понял, Пашка закадрил на фестивале какую-то иностранку и с нею сбежал. Как выглядел его побег с точки зрения виз, развода, алиментов и прочей бюрократии - не спрашивайте, не знаю. Прошли годы, очень много всего случилось и с миром, и со мной. Никогда не думал, что попаду в Америку, но вот попал. И не так давно, путешествуя по стране с молодой женой и младшим ребенком, где-то в Северной Каролине, как говорят америнакцы - in the middle of nowhere, свернул с шоссе, чтобы купить у фермеров свежих овощей и фруктов. Здесь фермеры продают урожай вдоль дорог, прямо как где-нибудь под Рязанью, только цивилизованней, в маленьких лавочках. На парковке стоял замызганный фермерский грузовичок, к нему была привязана оседланная лошадь. Тощая и веснушчатая, но довольно симпатичная для американки фермерша торговала овощами, сыром, домашним вареньем, очень вкусным самодельным хлебом. Но главной специализацией фермы были ягоды. Мы купили всего понемножку, а клубники - много, клубника была замечательная. Пока я укладывал покупики в машину, из лавочки вышел самый настоящий ковбой, словно только что сошедший с экрана вестерна. Сапоги, замшевая куртка, шляпа, шейный платок - недоставало только кольта. Ковбой сел на лошадь, повернулся - и тут я его узнал. - Паша! - заорал я. - Черт тебя побери! Пашка! Краснопольский! Как ты тут очутился? Ковбой соскочил с коня и кинулся обниматься. - Знаешь, - признался он, - меня уже двадцать лет никто не называл Пашкой. Я теперь, понимаешь ли, Пол Редфилд. В тот день мы не поехали дальше, заночевали у Паши на ранчо. Когда жены и дети оправились спать, новоявленный Пол Редфилд повез меня - на грузовичке, не на лошади - в местный бар, где мы до утра пили пиво в компании его друзей, таких же сошедших с экрана ковбоев. После третьей кружки меня уже не оставляла мысль, что в салун вот-вот ворвутся индейцы, и начнется стрельба. На обратном пути Пашка остановил машину на пригорке, достал две сигары. Мы вышли и закурили. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались поля, подсвеченные восходящим солнцем. Было красиво и очень тихо. - Это моя земля, - сказал Пашка. - Вот от этого столба и во-о-он до того - кругом моя земля. Дальний столб я не разглядел, а ближний видел сразу в двух экземплярах, но общий смысл уловил. - Паш, - сказал я, - а ведь это та самая свобода, о которой ты всегда говорил. Ты мечтал об этой свободе, мечтал, и вот теперь наконец получил ее. Да? Пашка крепко задумался. И только когда закончилась сигара, спросил: - Ты помнишь, сколько было клубничных грядок на моей даче? - Сотки четыре? - Три. А здесь - одиннадцать акров. Вот и вся, блин, свобода. P.S. 11 акров - это, чтоб вы знали, порядка 450 соток. Для Северной Каролины - вполне средняя ферма.